Вера из Петербурга, мать двоих сыновей-подростков, рассказала Феминистскому Антивоенному Сопротивлению о родительской поддержке квир-несовершеннолетних. В статье используются фрагменты открытых писем ЛГБТК+ подростков из онлайн-сообщества «Дети-404», которые публикуются анонимно.
Кто такие «Дети-404»
Я музейный педагог (пока привыкаю к определению «педагогиня») и журналистка из Петербурга. Многое в моей жизни определяется тем, что у меня двое сыновей. Мне было нужно совмещать работу с материнством. В Питере я придумывала музейные проекты для детей и подростков и вела колонку в СМИ о детских книгах и чтении с детьми. Как педагог я знала о проекте «Дети-404» (проект, созданный журналисткой Еленой Климовой в 2013 году для поддержки ЛГБТК+ подростков — прим. ред.), читала открытые письма квир-подростков в социальных сетях.
Меня интересовал феномен взросления: подростковый возраст — трудный этап в жизни, когда человек переживает радикальную трансформацию и многое понимает о себе впервые. После знакомства с проектом «Дети-404» я поняла, что квир-подростки вынуждены жить как невидимки из-за невежества и равнодушия в обществе. А потом наблюдала, как по доносу печально известного питерского депутата организаторы проекта подверглись преследованию в суде за «ЛГБТ-пропаганду среди несовершеннолетних», — решение суда было обжаловано в ЕСПЧ в 2025 году.
В 14 лет мой старший сын осознал свою квир-идентичность, и я стала интересоваться проектом «Дети-404» уже по-матерински. Сердце сжималось, когда я чувствовала в письмах, насколько одиноки эти подростки.
Я девочка, мне 13 лет (скоро будет 14), и я запуталась в ориентации. Раньше я представляла себе семью с мужчиной, но теперь мне от этой мысли тошно.
Хочу строить семью с женщиной, выполняя «мужскую» роль — поддерживать, воспитывать, зарабатывать. Но «бабочки в животе» появляются только от тактильного контакта с парнями, а к девушкам лишь восхищение без влечения…
Так еще и мама — гомофоб, она с самого моего детства открыто выражает неприязнь к [людям] нетрадиционной ориентации, особенно к лесбиянкам.
Я не понимаю, почему мысленно хочу одного, а тело реагирует на другое. Может, мне просто рано разбираться в этом и нужно подождать, пока стану взрослее?
Каминг-аут сына в 2022 году
Я знаю, что многие родители тяжело переживают каминг-аут ребенка, потому что выстроили себе образ будущего, который вдруг оказался разрушен. Но в моем опыте такого не было. Например, тот же старший сын — дальтоник, это врожденная особенность зрения, связанная со строением сетчатки глаза. Думаю, могла бы я сокрушаться, что из него не получится Матисс? Что касается квир-идентичности, вся проблема в том, что это был 2022 год. Мне было больно: мой любимый дед — украинец, один из детей — ЛГБТК+, и моя страна объявила их врагами…
В 2022 году вышла новая редакция закона о запрете «ЛГБТ-пропаганды», который теперь касается не только несовершеннолетних, и путинский указ о пресловутых «традиционных ценностях» (Указ Президента РФ № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» — прим. ред.). Так война с Украиной превратилась в войну с «коллективным Западом» за «традиционные ценности», а «международное ЛГБТК+ движение» и некоторые организации стали «экстремистскими».
Квир-подростки оказались очень уязвимыми в современной России. Кроме трудностей самоопределения, когда информация под запретом, они зависят от родителей и не могут самостоятельно выбирать свое окружение.
Я пишу вам, потому что чувствую себя очень одиноким и не знаю, куда обратиться за помощью. Мне 13 лет. Три года назад я понял, что я гей. Мои родители не знают о моей ориентации, и я не чувствую себя в безопасности дома.
Я сталкиваюсь с постоянными ссорами с родными, одноклассниками, старшеклассниками и даже учителями. Недавно меня поставили на учет [в школе или в отделе полиции по делам несовершеннолетних].
Когда у меня что-то не получается или после конфликтов, я причиняю себе вред. Это продолжается уже три года. Я пытался заменить самоповреждение чем-то другим (например, курением), но это не помогает.
Рядом нет людей, которые бы меня поддерживали. Когда мне плохо, я просто лежу в кровати и слушаю музыку. Мне не хватает понимания, общения, хорошего отношения, безопасности, а также поддержки от парня.
Гиды для родителей ЛГБТК+ подростков
У моего сына было много проблем в социуме. Например, мне пришлось перевести его на семейную форму обучения из-за буллинга в школе и бездействия администрации. Я обращалась за консультациями в питерскую ЛГБТК+ группу «Выход» (в марте 2026 года признана в России «экстремистской организацией» — прим. ред.). Недавно в «Выходе» выпустили гид для родителей квир-подростков: юристы объединились с психологами, и гид получился с таким посылом: «Вы можете испытывать сложные эмоции после каминг-аута ребенка, но именно вы — его главная защита».
В материалах для родителей акцент делается на «внешних угрозах»: оценка ситуации, законодательная база, порядок действий, способы поддержать себя и ребенка. Сейчас в России «дети-404» сталкиваются с отчислением из школ и колледжей, допросами в полиции и ФСБ, шантажом и вымогательством — проблемы серьезные. В разделе «Как может осложнить жизнь вам и квир-подростку его второй родитель» юристы разобрали мою ситуацию конфликта с бывшим мужем: я давно с ним в разводе из-за домашнего насилия, а в 2022 году выяснилось, что он Z-ник и гомофоб.
В России нет законодательной базы по защите женщин от домашнего насилия. После 2022 года у нас со старшим сыном появились дополнительные риски. А младший сын стал предметом манипуляций — не так воспитываю.
В 2024 году я выехала из России с детьми втайне от бывшего мужа. Он продолжает нас преследовать через полицию, прокуратуру, органы опеки и суд в Петербурге. После побега я присоединилась к международному движению русскоговорящих родителей ЛГБТК+ людей «Плюс Голос», где меня встретили с теплом и нежностью другие принимающие матери. А в 2026 году в «Плюс Голосе» появился интерактивный гид по эмоциям «Все будет», подготовленный совместно с командой квир-активистов «те же люди» (бывший проект «Иллюминатор»).
Разработчики гида предполагают, что рассматриваемые в гиде эмоции родителей являются реакцией на недавний каминг-аут ребенка: страх, стыд, вина, отчаяние, злость, растерянность и другие. Если бы у меня был такой гид в 2022 году, возможно, я бы избежала ночных панических атак и эпизода потери сознания на улице. Спустя четыре года я даже могу улыбаться, когда делаю упражнения в гиде по работе со страхом: «представьте, что вы рассматриваете свой страх, как экспонат в музее», или «попробуйте уехать от своего страха в далекое путешествие»…
Проекты для ЛГБТ+ подростков без родительской поддержки
Как люди с опытом насилия мы со старшим сыном в 2025 году стали участниками исследовательской группы «Неприемлемое знание» по подготовке гида для квир-подростков в ситуации домашнего насилия. Гид состоит из четырех разделов: «Как распознать домашнее насилие», «Как заранее позаботиться о своей безопасности», «Что делать в момент реальной угрозы», «Как восстанавливаться после произошедшего». Все материалы обращены непосредственно к подросткам, знания сопровождаются практикой: тесты, памятки, инструкции, чек-листы.
Я транс-парень. Еще с детства я отличался от других девочек. С 10 лет я понял, что не смогу в дальнейшем жить как женщина. Сейчас мне уже 15.
Вообще я рад, что у меня хорошая генетика, — меньше приходится париться. У меня в принципе не растет грудь, высокий рост, поэтому меня даже с длинными волосами мало кто принимал за девочку (сейчас я постригся, так тем более).
Всё бы ничего, если бы не законы нашей страны [запрет на трансгендерный переход] и консервативные взгляды моих родителей. Из-за этого у нас дома каждый день скандалы, меня часто бьют. Но я же все равно понимаю, что никогда не смогу переубедить себя — и мне придется менять пол в любом случае.
Я часто общаюсь с людьми, которые даже не знают, что я транс, и многим я реально нравлюсь как человек. Боюсь, что если я скажу кому-то из окружения о [своей] трансгендерности, то они прекратят со мной общаться. Из-за этого всего у меня куча комплексов, и я не знаю, как выходить из этого дерьма.
Мой любимый раздел в гиде — про то, как избежать домашнего насилия. Сначала квир-подросток может составить «карту уязвимости», чтобы вовремя оценить свои риски и угрозы с помощью предлагаемых инструментов, а затем создать «карту безопасности»: «Кроме угроз, важно также знать, где находятся твои опоры: люди, места и ресурсы, которые могут поддержать, помочь и вернуть чувство контроля». Очень полезно и родителям квир-подростков изучить, каким «критериям безопасности» должен соответствовать взрослый, чтобы ребенок ему доверился.
«Обрати внимание, кто из взрослых:
— говорит с тобой уважительно, не унижает и не шутит над твоей идентичностью;
— слушает и старается понять, а не спорит и не обесценивает;
— соблюдает конфиденциальность и заранее честно определяет ее границы (когда будет необходимо сообщить часть информации);
— не навязывает «исправление» или «нормализацию» твоей сексуальной ориентации или гендера;
— выполняет обещания и действует предсказуемо и последовательно;
— готов(а) быть посредником и защитником(цей), если нужно;
— знает, куда можно обратиться за помощью, или готов(а) вместе искать безопасные ресурсы».
Думаю, у родителей есть особый ресурс, чтобы поддерживать своих (и других) детей. В «Плюс Голосе» я начала проект «Дорогие мои дети»: каждый месяц я публично отвечаю на письма квир-подростков в сообществе «Дети-404». Мне нравится формат письма: так я могу открыться навстречу человеку, рассказать историю из нашей с сыном жизни, проявиться как личность (например, для меня естественно опираться на искусство и художественные образы). Это человеческий эмоциональный контакт, я не разбираю ситуацию подростка, как это сделали бы юристы и психологи.
Мне 16 лет, и я гей. Как и многие ЛГБТК+ из репрессивных стран, я мечтаю переехать в принимающую страну. У меня есть конкретная мечта — Германия, Кёльн. Но я очень боюсь, что ничего не получится из-за ухудшающейся миграционной политики и малого количества способов переезда. Ну, и как без страха, что моя Германия вновь станет правой. Если это случится, боюсь, я не переживу.
Еще больше угнетает меня желание найти парня, который будет соответствовать моим критериям: завести со мной большую семью с двумя детьми или больше, а также или быть немецкоговорящим, или готовым переехать со мной в Германию. Кажется, найти такого человека будет невозможно…
Иногда приходит мысль: «Зачем трудиться, если все равно никого не найдешь и не переедешь?» Все доходит до мыслей о суициде…
Материнская поддержка помогает ребенку почувствовать свою ценность, поверить в себя. Несмотря на то, что каждое мое письмо с конкретным адресатом, их могут читать другие ЛГБТК+ подростки и родители квир-детей.
Один мой друг, который был первым ЛГБТК+ человеком в моей жизни (пока я не поняла про сына), посоветовал мне фильм Стивена Долдри «Билли Эллиот». Главный герой, одиннадцатилетний Билли, живет с отцом и старшим братом в шахтерском городке в Англии. Мальчик занимается боксом после школы, но мечтает о балете. Я запомнила эпизод с письмом матери (она умерла, когда Билли был маленьким). Женщина хотела, чтобы сын прочел его в 18 лет, — он не стал дожидаться. И вот он показывает письмо своей учительнице по балету, повторяя его наизусть:
«Дорогой Билли, любимый сынок. Я знаю, что давно стала для тебя далеким воспоминанием (это, наверное, к лучшему). Прошло много времени, я не видела, как ты рос, как плакал, смеялся, кричал. Я не могла говорить с тобой. Но помни: я всегда рядом, поддерживаю тебя во всем и всегда буду поддерживать. Я горжусь, что знала тебя, и горжусь, что ты — мой. Оставайся собой. Я люблю тебя. Мама».
— Она была необыкновенной женщиной, Билли, — говорит учительница.
— Нет, просто мамой, — сбивает лишнюю сентиментальность Билли.
Сначала я как будто заговаривала боль подростка: «Я тебя понимаю, мой сын — как ты». Но теперь больше стремлюсь к эмоциональной точности. Меня по-прежнему интересует феномен взросления, при всех специфических ЛГБТК+ рисках. Поэтому я рассказываю о «Романских арках» Тумаса Транстрёмера, саде Дерека Джармена на краю моря или о том, как в юности Тонино Гуэрра оказался в плену в Германии, — все это помогает расти и взрослеть. Но другие матери из «Плюс Голоса», которые тоже готовят ответные письма, будут писать по-своему, как они сами чувствуют.
